Накануне Международного Дня Охраны Памятников из Америки пришло сообщение, что нью-йоркский Фонд "World Monuments" включил Пантикапей в список 100 мировых памятников. Фонд "Мировые памятники" - это глобальная программа, созданная, чтобы сохранить всемирно известные памятники, подвергнутые опасности, привлекая внимание во всем мире как финансовые, так и технические ресурсы. Фонд "World Monuments" - частная, некоммерческая организация, организованная в 1965 году, чтобы помочь в сохранении всемирного культурного и архитектурного наследия.

В течение пяти лет (1996-2001 гг.) программы Фонды, с преобладанием субсидирования Банка "American Express" (1 миллион $ в год), Фонд предоставил более чем 20 миллионов $ США, и выделил приблизительно 250 грантов 132 памятникам в 62 странах. По оценкам Фонда привлечено более чем 55 миллионов $ США от дополнительных фондов, включением в список "Мировых памятников". Именно в список "Мировых памятников" попал и Пантикапей. Это результат усилий Благотворительного Фонда "Боспор", волонтера Корпуса Мира Кейси Бернгард, депутата Верховной Рады Республики Крым, председателя комиссии по культуре Татьяны Викторовны Умрихиной и отдела "Охраны памятников" Керченского историко-культурного Заповедника.

Все подготовленные материалы оказались убедительными для включения Пантикапея в столь представительный список. Началась двухлетняя программа по привлечению внимания к жемчужине Керчи - городища Пантикапей и от результатов усилий городских властей, Республиканского Комитета по охране культурного наследия АР Крым, пожертвований частных лиц и будет зависеть международная помощь сохранению Пантикапея - исторического центра античности Черного моря.

В настоящее время городище Пантикапей находится на балансе Керченского историко-культурного Заповедника, но усилий только одной бюджетной организации явно недостаточно для решения всех проблем. О проблемах Пантикапея, его истории его открытий и наш рассказ.

Первое описание Пантикапея оставили нам путешественники: инженер Л.С.Ваксель, искавший храм Артемиды и могилу понтийского царя Митридата, П.Сумароков, совершивший несколько поездок в Крым. Он первый высказал идею о расположении древнего Пантикапея на месте Керчи: "Великое пространство ее пустырей, древность церкви (греческой), множество мрамора, сооружение возвышения подадут нам живые уверения о существовании тут знаменитого града. К чему споры? В каком другом месте по Боспору мы встретим надежнее их свидетельства? Итак, не усомнимся породу бедной Керчи от величавой Пантикапеи". Английский профессор М.Кларк отмечал, что "ни в каком другом месте Крыма путешественник не встретит, вероятно, такого количества древностей, как в Керчи. Крестьяне продают за несколько копеек древние медали этих краев. Стены города покрыты мраморными плитами, целыми и разбитыми, с барельефами и надписями, оставленными без внимания или разрушенными. Эти мраморные плиты используют для ступеней перед дверьми домов или, как в Еникале, они используют для строительства вперемежку с самыми грубыми материалами. Некоторые жители украсили свои двери греческими барельефами, понятия не имея об их действительной ценности и не обращая ни малейшего внимания на расположения фигур. Эти плиты устанавливаются во всех направлениях". В окрестностях Керчи число курганов было столь велико, что будущий керченский градоначальник Ф.Ф.Вигель, сосчитав 1200, отмечал, что "и половины не сосчитали".

Именно курганы в первую очередь привлекали внимание путешественников и кладоискателей. Среди населения ходили рассказы о богатствах, спрятанных в курганах, а название "Золотой курган" непосредственно указывало на предметы, найденный внутри. Среди татар были популярны легенды о сокровищах зарытых в горе, названной именем Митридата. И сегодня от жителей Керчи можно услышать о "золотом коне" Митридата, которого якобы скрывает гора.

В 1808 году два больших кургана, воздвигнутые на вершине горы у деревни Катерли, привлекли внимание французского консула в Синопе г-на Журкада, который несколько раз ездил туда во время своих поездок по Крыму. Он открыл, что возле одного из курганов есть отверстие. Рабочие П.Дюбрюкса открыли на глубине сажени свод и внутри обломки ваз, человеческие кости и надгробный камень с именем Метродора, сына Артемидора [Корпус Боспорских Надписей, №747].

Поиском сокровищ на первом этапе занимались в основном военные - генерал Семен Георгиевич Гангеблов, участник походов А.В.Суворова и Отечественной Войны, командир 12-го егерского полка в 1811 году срыл насыпь одного из курганов под Керчью, но гробницу так и не нашел, поскольку приказал копать не ниже уровня поверхности. В том же году П.Дюбрюкс обследует фундамент стены, открытой при копании рва вокруг сада, позади Старой таможни. Дюбрюкс сумел заинтересовать своими раскопками сначала генерал-губернатора Ланжерона, а затем и канцлера Румянцева. Ему впервые пришла мысль целенаправленно исследовать памятники древностей в Керчи и, по рассказам которого, доставил графу немало "достопамятностей". Некоторые из найденных им древних вещей Дюбрюкс преподнес императрице Марии Федоровне и графу Воронцову. Вещи, особенно золотые изделия, привлекли внимание высокопоставленных лиц к керченским древностям.

Дело осложнялось еще и тем, что в 1817 году против П.Дюбрюкса со стороны керченской полиции было возбуждено дело в том, что "Дюбрюкс неизвестно с какого поводу раскапывает могилы и разбрасывает гробы". Полиция приостановила работы, угрожая рабочим арестом. П.Дюбрюкс направил Таврическому гражданскому губернатору А.С.Лапинскому письмо с просьбой о содействии, в результате которого появилось дело №361, 1817 года "О невоспрещении керченских соляных озер смотрителю титулярному советнику Дебрюксу разрывать курганы и отыскивать в них древности". По сути, это первое разрешение на право проведение археологических работ.

К тому же времени можно отнести и начало субсидирования раскопок. В 1818 году великий князь Михаил Павлович посетил Керчь, где осмотрел раскопки и находки П.Дюбрюкса, а в 1820 П.Дюбрюкс посетил Петербург и сумел больше заинтересовать его в исследовании Керчи и окрестных мест, на что ему была отпущена небольшая сумма денег. Но деньги скоро кончились, а надежды на богатые и ценные находки, в первую очередь золотые вещи, не оправдались, и в дальнейших субсидиях Дюбрюксу было отказано. Однако он продолжал вести раскопки на собственный счет. По замечанию А.С.Пушкина: "Какой-то француз прислан из Петербурга для разысканий - но ему недостает ни денег, ни сведений, как у нас обыкновенно водится". Еще в 1820 году известный писатель и переводчик, член Российской Академии И.М.МуравьевАпостол, описывая свое путешествие по Тавриде и останавливающийся в доме П.Дюбрюкса, писал: "не всякий может взять заступ, идти копать могилы ... исключительное на это право принадлежит г-ну Дю-Брюксу; и то еще хорошо, что раскапывают курганы с осторожностью".

Устремленный энтузиаст и неутомимый исследователь П.Дюбрюкс по праву считается первым археологом Боспора Киммерийского и основателем Керченского музея - именно его коллекция легла в основу музейного собрания, он замещал на посту директора музея живущего в Одессе И.Бларамберга, его полевые исследования стали базой всех последующих археологических раскопок. П.Дюбрюкс выработал собственную методику исследования курганов - раскопок насыпи "на снос", до материка, что, впрочем, не означает приоритет этой методики в раскопках П.Дюбрюкса. Главная его заслуга - графическая фиксация строительных остатков античного времени. Сейчас готовятся к публикации все рукописи и планы Поля Дюбрюкса.

Одним из самых значительных открытий стала находка драгоценностей в январе 1821 года матросами капитана 1-го ранга транспортной флотилии Николая Юрьевича Патиниоти в кургане со склепом, но матросам досталось не все - какой-то грек годом раньше проник в склеп и скрылся с драгоценностями.

Легенда о смерти Митридата была настолько популярна среди жителей Керчи XIX века, что приезжим показывали "дворец и могилу Митридата" - высокий курган на вершине горы. Посетивший 15 августа 1820 года Керчь А.С.Пушкин мечтал увидеть "развалины Митридатова гроба", но увидел лишь "развалины какойто башни, следы улиц, полузаросший ров, старые кирпичи - только".

Увидев воочию развалины знаменитых некогда городов, многие из путешественников мечтали о восстановлении их былого величия. Казалось, что, очищенная от руин, древняя столица Боспорского царства - Пантикапей вновь займет достойное место среди городов Европы. В планах генерал-губернатора Новороссийского края графа М.С.Воронцова было сделать Керчь губернским городом и в какой-то момент истории сегодняшний заштатный городишко считался самым красивым городом Крыма.

Руины древних городов привлекали не только путешественников исследователей, но и любителей различного рода ценностей, находимых в земле. Этот интерес вскоре породил даже целую профессию "счастливчиков" - людей зарабатывающих на пропитание разрытием древних могил.

С целью описания памятников старины, "коих сохранение должно быть поручено губернаторам и местному начальству в Крыму", в Крым был командирован академик Г.Кёлер. Император Александр I предоставил Кёлеру средства для его путешествия в Крым. По его докладам были принято Высочайшее распоряжение "Об ограждении от разрушения древностей Тавриды" (1805 г.), запрещающий вывоз антиков за границу. "Если вы узнаете, что где-нибудь на обоих полуостровах (Керченском и Таманском) учинены копания, которые доставляли древности, могущие пояснить историю оной классической земли, то должны вы уведомить Академию, как о найденных вещах, так и о месте, где они вырыты." В числе основных памятников были и керченские. Херсонский губернатор Дюк де Ришелье распорядился, "чтобы никому из частных путешественников не дозволяемо было собирать могущих находится там древних редкостей". Распоряжение, разумеется, касалось только мест, принадлежавших казне. Нельзя не отметить, что проблемы, поднятые Г.Кёлером, остаются актуальны и по сей день.

Камень древних построек расхищался с катастрофической быстротой и следы древних стен, фундаментов исчезали буквально на глазах. О руинах одного из древних городов Дюбрюкс пишет: "Во время посещения этих мест с г. Стемпковским в 1820 г. не только фундаменты, но даже стены почти на аршин были видны над поверхностью земли; между тем в 1821 г., когда я снимал план с этих развалин, во многих местах не существовало даже фундаментов". Местные жители, по его словам, "предпочитают ездить за камнем сюда... нежели выкапывать его из земли возле самих деревень, потому что на развалинах... они берут камни отесанные, служащие им для окон и дверей в их бедных хижинах...".

В 1822 г. было издано распоряжение о "сохранении памятников древности в Крыму". В этом же году на поддержку древностей Тавриды было ассигновано 10000 рублей, которые были внесены графом Воронцовым в канцелярию коммерческого банка для приращения процентов и употребления по мере надобности. Этой суммой довольствовались 10 лет. На эти деньги были устроены два музея: в Керчи и в Одессе, куплены монеты, лапидарные памятники, проводились раскопки.

Вскоре, после назначения князя М.С.Воронцова в мае 1823 года генерал-губернатором Новороссийского края и полномочным наместником Бессарабской области, И.А.Стемпковский представил на его рассмотрение проект о сохранении памятников. Здесь впервые были названы задачи, ставшие программой классической археологии Северного Причерноморья: составление свода известий древних авторов по истории и географии Причерноморья, корпусов эпиграфических, нумизматических и археологических источников, фиксация всех без исключения памятников, проведение научных раскопок, консервация, реставрация и принятие мер к охране древних памятников, составление планов и чертежей, картографирование археологических остатков. Важнейшей целью И.А.Стемпковский считал создание научного общества и археологических музеев на юге России: "Ничто не может быть утешительнее для ума просвещенных людей и достойнее их благородных усилий, как стараться спасти от совершенного забвения существующие еще в отечестве нашем остатки образованности народов столь отдаленной древности, ничто не может доставить им более удовольствия, как находить по истечении 20 столетий памятники, которые могут дать самые достоверные свидетельства относительно религии и правления, наук и художеств, деяний и нравов поколений, столь давно угасших. Таковыми исследованиями мы можем некоторым образом извлекать удовольствие и пользу из самого праха" - писал И.А.Стемпковский.

На рассмотрение князя поступила и другая записка в необходимости открытия музея - попечителя керченской торговли с абазинцами и черкесами Рафаила Скасси. Для учреждения музея и проведения раскопок Р.Скасси предлагал организовать частную подписку добровольных пожертвований граждан. Интересно, что проектом предусматривалось издание ежеквартально журнала с описанием и литографическим изображением предметов.

На основании этих записок и сознавая необходимость планомерных археологических исследований, М.С.Воронцов в апреле 1825 года поднес Александру I доклад с предложением открыть музеи в Керчи и Одессе. Доклад был утвержден Императором и 9 сентября 1825 г. М.С.Воронцов предписал екатеринославскому, таврическому и херсонскому губернаторам "пригласить частных лиц к пожертвованиям древних вещей и не дозволять раскапывать курганы и развалины на казенных и общественных землях и все таким образом добытые древности отсылать Одесскому или Керчь-Еникальскому градоначальникам. Тогда же в Керчи были раскопано 5 курганов у выезда из городских ворот по феодосийской дороге. Бедный характер первых могил с лихвой "окупили" золотые находки из усыпальницы пантикапейской семьи рубежа эр.

Открытие музея способствовало оживлению археологических исследований на Керченском полуострове и сбору древностей. Если до приезда в Керчь И.А.Стемпковского в музее хранилось лишь три надписи, то через четыре года, их было уже двенадцать, а коллекция монет состояла из 200 экземпляров. Уже в то время на первое место встал вопрос сохранности вещей, поскольку воровство было развито настолько, что грабители смогли обокрасть самого полицмейстера. М.С.Воронцов предписал выставить у дома Дюбрюкса военный караул. Полиции предписывалось хранить музейные вещи "под собственную ее ответственность". Чтобы предотвратить утрату памятников, Керченский градоначальник нанял специального человека - надсмотрщика, чтобы он "безотлучно находился при разломке стен старых строений, осматривал все добываемые из оных камни, и наблюдал о сбережении и обращении в музей тех, кои окажутся с изображениями, надписями и проч."

Поворотным пунктом в развитии археологических раскопок на юге явилось открытие в 1830 г. при ломке камня в 6 км юго-западнее г. Керчи богатейшего погребения в кургане Куль-оба. Это открытие превратило Керчь в место паломничества различных "профессиональных гробокопателей". Как справедливо отмечал Ю.Ю.Марти: "золото Куль-обы ослепило всех... Научные разыскания отошли на задний план".

Из находок сделанных в Куль-обе разрешили оставить в Керчи лишь два медных котла, две поврежденные чаши, обломки железного оружия и деревянных вещей. Остальные находки составили основу античной коллекции особой кладовой Императорского Эрмитажа. Николай I распорядился выделить в Эрмитаже зал для древностей Боспора Киммерийского. В честь руководителя раскопок - градоначальника Стемпковского в Керчи был поставлен спектакль по Ж.Расину "Митридат", во время которого дамы щеголяли в золотых украшениях из Куль-обы. Между тем, число похищенных вещей из Куль-обы было столь значительным, что в Керчи еще долго торговали золотыми бляшками. Посетивший в 1848 году Керчь П.Сабатье приобрел несколько вещей из Куль-обы. К сожалению, памятник, с которого начиналась вся античная археология в нашей стране, до сих пор остается неопубликованным. Саму гробницу вскоре разобрали до скалы, а из камня Куль-обы в Керчи построили католическую церковь.

Керчь того времени был ничем примечательным городком: "ни что не казалось унылее этого городка, состоящего из двух или трех грязных улиц, и большею частию из невидимых домиков, разсеяных между обломками древней Пантикапеи, сей некогда знаменитой столицы Царства Воспорского". И.А.Стемпковский сетовал, что "одно название Митридата, которое предание неведомым случаем сохранило, отзывалось и отзывается доныне среди варварских звуков Керчи, Еникале, Карабуруна, заменивших прославленные в истории веков названия Пантикапеи, Ираклии, Нимфеи и других... Город должен воскреснуть и именем, которое, напоминая древнюю славу здешних мест, более бы говорило уму и воображению, нежели носимое им теперь варварское называние". И.А.Стемпковский предлагал Керчь-Еникальское градоначальство переименовать в Боспорское, Керчи вернуть имя Пантикапей, а Еникале назвать по имени находившегося неподалеку храма Геракла - Гераклеей.

Министр внутренних дел Д.Н.Блудов поручил М.С.Воронцову составить "устав для действий в собрании и хранении редкостей" Керченского музея. Помимо государственного финансирования на раскопки и развитие музея ежегодно из татарского сбора Таврической губернии отпускалось 3000 рублей.

Приход А.Б.Ашика на место директора Керченского Музея связано с широкомасштабными археологическими исследованиями не только на Керченском полуострове, но и на Тамани и в Херсонесе. Раскопки зачастую носили характер безудержной погони за дорогими античными находками - научные цели в течение длительного времени были отодвинуты на задний план. Курганы спешно раскапывали один за другим. При малейших признаках неудачи курган оставляли и переходили на другой. Одновременно раскапывали несколько курганов. О масштабах раскопок позволяет судить рукописная "Топографическая карта окрестностей Керчи, снятая в 1835 году с обозначением древних курганов" . Все научное описание сводилось к указаниям на количество вырытой земли и перечислением найденных вещей. Раскопки вели без дневников, научных отчетов руководители раскопок не составляли. Появление специального молодого чиновника от ведомства Высочайшего двора в Керчи Дамиана Карейши отвечало личным интересам к древностям и предметам искусства императора Hиколая Павловича. Погоня за эффектными находками, которых настоятельно требовало петербургское начальство, привело к тому, что между исследователями началась борьба.

Правитель канцелярии Керченского градоначальника Д.Карейша получал деньги на археологические исследования из кабинета его Величества с указанием "стараться разрывать такие курганы, в которых можно надеяться скоро и малыми издержками найти древние вещи", а директор музея вел раскопки на средства из доходов Керчи, из которых невозможно выделить деньги на подобные раскопки. И уже в 1838 г. А.Ашик писал: "Несмотря на то, что розыскания наши проводятся беспрерывно и в разных местах - открытия наши становятся приметно беднее", а в следующем году он пишет, что "решительно нет уже кургана, который бы считался нетронутым".

Золотой курган

Симптоматична судьба кургана, известного в Керчи под названием "Золотого": когда Д.Карейша проник в главный склеп через дромос, то нашел его в плохом состоянии и начисто разграбленным. Под насыпью оказалось три ограбленных склепа. Позднее владелец известковых печей Поликарпов порохом взрывал полигональные стены кургана и пережигал камни на известь. Тогдашний директор музея С.Веребрюсов посылал в Городскую управу протесты, а упреки директора городского общественного банка и гласного городской Думы А.В.Новикова, клеймившего этот вандализм, оставались гласом вопиющего в пустыни. В советские времена на вершине кургана расположилась военная часть, а сегодня лишь часть крепиды и огромные валуны на склоне дают нам представление какой уникальный памятник потеряла керченская земля.

Царский курган

Подругому сложилась судьба другого кургана, открытого на окраине поселка Аджимушкай в феврале 1837 года, "по огромности и по кладке оного" получившем название Царского кургана. А.Ашик писал позднее: "хотя расходы, употребленные на раскопки Царского кургана, не покрылись открытием сокровищ, однако труды наши вознаградились находкой гробницы, которая по величине и устройству принадлежит к самым замечательным памятникам этого рода на Керченской земле". Позднейшие открытия других подобных памятников, не только в Северном Причерноморье, показали, что равных Царскому кургану нет.

К началу 60-х годов XIX в. состояние Царского кургана оказалось столь угрожающим, что на это обратила внимание и Археологическая комиссия. Понуждали ее к тому появившиеся в печати заявления о недопустимости равнодушного отношения к разрушению таких выдающихся памятников древности, как Царский курган. Об этом, в частности, писал М.П.Погодин в газете "Московские ведомости", назвавший склеп Царского кургана "драгоценностью науки".

Стала очевидной необходимость принятия срочных мер по спасению Царского кургана. Надо было выполнить надлежащие архитектурно-реставрационные работы и, прежде всего, привести памятник в такое состояние, чтобы его не могли разрушать атмосферные осадки. Одновременно встал вопрос о постройке у кургана сторожки.

В целях изыскания средств на эти работы (они требовали около 3 тыс. руб.) Археологическая комиссия сначала попыталась обратиться к частной благотворительности, к сбору пожертвований по подписке. Возлагались при этом особенно оптимистические надежды на жителей Керчи, на археологические общества и т. д. Чтобы возбудить интерес "керченской публики" к данному предприятию, заместитель Археологической Комиссии В.Тизенгаузен поместил в газете "Полицейский листок Керчь-Еникальского градоначальства" статью "Нечто о Царском кургане", тексту которой был предпослан весьма выразительный эпиграф: "С миру по нитке, голому - рубашка".

Статья начиналась следующим описанием состояния Царского кургана: "Всем, интересующимся нашими отечественными древностями, конечно, знакомы прекрасные памятники греческого зодчества близ Керчи, известные под названием Золотого, Куль-Обского и Царского курганов, - громадные, прикрытые насыпями склепы, чрезвычайно искусно сложенные из больших тесаных камней, с так называемыми египетскими сводами. Первые два этих сооружений благодаря нашему прежнему равнодушию уже окончательно разрушились, или, правильнее говоря, растасканы на местные постройки. Подобная же участь грозит и Царскому кургану, который год от году приходит в более плачевное состояние. Всякий, кому в последние годы приходилось бывать в Керчи и видеть это замечательное сооружение, без сомнения, выходил из него с самым грустным впечатлением о жалком его положении. Много, правда, было говорено, немало и писано о необходимости поддержания Царского кургана, но этими толками и возгласами и ограничивалось все дело".

Никаких положительных результатов призыв Археологической комиссии, обращенный в основном к "богатым жителям" Керчи, не дал. Между тем сигналы о катастрофическом положении Царского кургана продолжали поступать в Археологическую комиссию. В октябре 1864 г. Одесское общество истории и древностей командировало в Керчь своего секретаря Н.Мурзакевича, который ознакомился с состоянием Царского кургана и сообщил затем собранные сведения обществу. Последнее направило 31 октября 1864 г. письмо в Археологическую комиссию, излагавшее результаты проведенного Мурзакевичем обследования: "Курган же Царский от прежних безотчетных раскопок по всей его наружной окружности близок к тому, что его свод просачивающейся дождевою водою в непродолжительном времени может повредиться, а затем и обвалиться. Beличественный коридор, построенный в египетском вкусе, уже начинает расхищаться своевольными окрестными жителями. Необходимо спасти этот единственный древнейший памятник". Далее в письме указывалось на необходимость организовать надзор за курганом, реставрировать "египетский коридор", сделать у входа в него железные решетчатые двери, засыпать землею вершину и обочины кургана. Еще в 1840 году дирекция Музея сетовала, что жители загоняют скот в гробницу. "Грустно видеть, что памятник оставлен нами без должного внимания: он достоин лучшей участи".

Убедившись в том, что никаких благотворительных средств на Царский курган собрать не удастся, Археологическая комиссия решила начать раскопки, используя свои финансовые ресурсы. 18 января 1865 г. директору Керченского музея Люценко было послано указание приступить хозяйственным способом к выполнению первоочередных охранно-реставрационных земляных работ на Царском кургане. Предполагалось устроить вокруг кургана ров и вал, засыпать углубления, образовавшиеся в курганной насыпи. В дальнейшем намечалось выстроить при кургане небольшой жилой караульный домик для сторожа и возобновить разрушенные части стен и каменного помоста склепа".

В рапорте от 30 ноября 1865 г. Люценко уже докладывал председателю Археологической комиссии Строганову о "вполне удовлетворительном окончании анатолийским греком Константином Муратовым как реставрации верхней части свода галереи, ведущей в гробницу Царского кургана, так и постройки при нем караульного дома с сараем". В заключение своего рапорта Люценко воздавал должное усердию своего помощника Ф.Гросса и "отличному знанию дела каменщика Муратова, который нашел способ поднять на высоту около 5 саж. огромные штучные камни и положить их на место, не изменяя древней конструкции свода галереи".

Царственные особы не раз посещали Керчь и, естественно, каждый их приезд сопровождался демонстрацией новейших находок из некрополей Боспора. В 1837 году к приезду Николая I в Керчь в разных концах города в поисках сногсшибательных находок спешно разрывали склепы и курганы. В одном из них на Глинище А.Ашик обнаружил мраморный саркофаг супруги царя Рескупорида II с золотой маской. "Как только приподняли крышу, глаза наши ослеплены были блеском золота: в гробнице лежала золотая фигура с венком на голове" - это была гробница жены боспорского царя Рескупорида начала III века. На обнаруженном "серебряном блюде царицы Рескупорис" торжественно поднесли хлеб - соль государю-императору.

В феврале 1834 г. поступило распоряжение о кредите в 50000 рублей для постройки здания музея на горе Митридат, а в 1835 году постройка была завершена. Оно было выстроено по проекту Джорджио Торичелли на склоне Митридата в дорическом стиле - копия храма Гефеста в Афинах - Гефестион , но только 24 июня 1841 года все вещи из старого музея были перевезены в новое здание.

Здание оказалось не практичным: через верхний люк, откуда падал свет, проникал дождь; крышу срывал ветер; помещение не отапливалось. Еще в ноябре 1850 г. К.Р.Бегичев составил записку "О неудобствах здания Керченского музея для постоянного сохранения в нем древностей и о средствах к вернейшему их сохранению". В марте 1852 г. Керчь-Еникальский градоначальник Д.Гагарин сообщил Министру Внутренних Дел Л.АПеровскому о сырости в здании музея, о порче от нее предметов из дерева, просил камины для отопления здания в зимнее время и заменить черепичную крышу железной. "Необходимо допустить исправления в люке, через который музей освещается сверху и сделать в нем двойные рамы". Следует заметить, что эта просьба была услышана и на ремонт здания были выделены средства.

Здание Музеума на горе Митридат (не сохранилось).
Фото 1926 года. Архив Керченского Музея.

В январе 1835 г. граф Воронцов ходатайствует об ассигновании дополнительно 5000 рублей, т.к. в гробницах находят рисунки, которые остаются в забвении, поэтому для музея необходим хороший рисовальщик, мастер для реставрации мрамора. Министерство Внутренних Дел нашло увеличение штата обоснованным и музей смог нанять двух художников.

Инициатором раскопок в Керчи зачастую выступали частные лица: еще в 1844 г. поручик Г.Кологривов прибыл в Керчь на собственной яхте для собирания древностей, для чего просил сына бывшего директора Керченского музея Михаила Бларамберга заняться разрытием исключительно курганов. М.Бларамберг провел исследования в 8 маленьких курганах. Впрочем, часто курганы оказывались уже ограбленными: грабители проникали в склеп узкими минами, следы которых наблюдаются в нарушенных слоях курганной насыпи. В 1847 году нашли в грабительской мине остовы двух, засыпанных обвалом, грабителей: они найдены были стоя, у поясов их были железные мечи, у ног лопаты, а рядом с одним 54 бронзовые монеты царя Евмела или Митридата Евпатора.

В 1852 году только в июле месяце был раскопано 61 погребение. В своих записках знаменитый историк Н.Костомаров пишет: "вместе с А.Н.Мурзакевичем спускаемся в склепы под горой "Митридат", где мы увидали груду жженых костей, разложенных на земляном прилавке; в головах скелета была глиняная амфора, которую мы вынесли с собою и передали Бегичеву для музея. Более ничего там не найдено".

Еще большую энергию на исследование археологических памятников Одесское Общество направляло во время занятия места вице-президента знаменитым хирургом Н.И.Пироговым. Именно он возбудил вопрос о сохранении уникального памятника Царского кургана. Вместе с тем, Музей Одесского Общества нередко пополнялся за счет керченских находок, который вскоре стал самым крупным археологическим собранием после Эрмитажа.

В 1853 году в предписании Министра Уделов сказано: "Е(го) И(мператорское) В(ысочество) высочайше соизволил при открытии склепа или катакомбы приставлять немедленно караул ко входу в оные и никого туда не впускать, кроме самих производителей раскопок или лиц, которых сии последние признают возможным допустить". Указывается необходимость "консервировать на месте вещи, снимать тут же копии фресок, и рельефов, брать образцы строительных материалов".

Катастрофическими можно назвать последствия оккупации Керчи во время Крымской войны. "Еще до Крымской войны французы усиленно хлопотали о предоставлении им права делать раскопки керченских древностей на известных условиях, с ежегодною за это платою в нашу казну значительной арендной суммы. Такое предложение было признано неприемлемым, и французы, как бы в отместку за это, воспользовались оккупацией Керчи, поспешно занялись раскопками древностей и приобрели даром то, за что прежде добровольно соглашались платить…".

Англо-французы, захватившие 12 мая 1855 г. Керчь, разорили музей и устроили в нем пороховой склад. "Дверь музеума выломана... пол мраморный выломан, камины выломаны, стекла в люках выбиты, мебель и шкапы в нишах уничтожены. Древние вещи, хранившиеся в музеуме, расхищены... Мраморные львы и надгробные памятники, бывшие под колонами музеума, все похищены, кроме некоторых, не имеющих значения". По сведениям Кондакова, пол музея на несколько вершков был устлан битой посудой и стекла. Оставшиеся в Керчи ценные вещи (в том числе и керамика) были вывезены за границу английским полковником Вестмакетом. Интервенты провели свои раскопки на горе Митридат и в курганах близ Павловской батареи.

С 1859 года, с учреждением Императорской Археологической Комиссии начинается новый этап изучения античности. Комиссия взяла на себя руководство раскопками в России, издания отчетов и распределения по музеям найденных вещей, лучшие из которых попрежнему поступали в Эрмитаж. Его коллекции за время работы Комиссии увеличились в несколько раз - только золотых вещей в отделе древностей Боспора Киммерийского стало более 10 тысяч.

В мае 1859 г. директор Музея А.Е.Люценко разрабатывает план дальнейших археологических исследований Пантикапея с обязательным указанием места раскопа на карте и представляет его в Археологическую Комиссию в виде докладной записки. Эта была первая попытка ввести археологические исследования в плановое русло. Одновременно он сообщает о необходимости усиления надзора за археологическими раскопками. В результате были выделены денежные средства на содержание трех конных надсмотрщиков с жалованием 100 руб. в год и 80 рублей на содержание лошади.

Живописное описание керченских древностей в 1868 году оставил А.Фон-Дер-Ховен: "Следующие дни провел я в осмотре окрестных кургановШирокая, прямая Воронцовская улица тянется на протяжении более версты; … Улица эта самая главная и, кроме того, сосредоточие торговли: во всех нижних этажах домов помещаются лавки. … По правой стороне несколько магазинов местных ювелиров; они же и часовых дел мастера и владельцы коллекций археологических редкостей, монет и резных камней. На окнах магазинов лежат глиняные и стеклянные сосуды, слезницы и флаконы, с ними перемешиваются редкие монеты и вырытые древние металлические украшения. Конечно все это ценится очень дорого, а потому и не находит многих покупателей.

На другое утро отправился на осмотр окрестных курганов. Когда я выехал за черту города, предо мною открылась однообразная, без малейшего признака зелени, местность, по которой правильными рядами возвышалось множество конусовидных холмов и насыпных курганов. Переехав небольшой мостик, через едва заметную гнилую канаву (обложенную по сторонам каменьями), я остановился у невысокого кургана. Насыпь его уже была разрыта с несколько сторон, из-под нее ясно обнаруживалась каменная кладка склепа. Запасшись свечой и сопровождаемый откуда-то явившимся проводником-мальчиком, я вошел в узкий коридор, высотой в рост человеческий. Пройдя несколько шагов, я принужден был уже согнуться и в таком положении продолжать путь. Узкий проход вывел нас, наконец, в довольно просторный склеп: как стены, так и потолок были сложены из тесанного беловатого камня, потолок правильно возвышается к середине, камни выступающие один из-за другого возвышаясь сходятся к центру постройки. Совершенно такого же вида, но более просторный склеп отделялся от первого толстой стеной. Пол этого второго склепа был составлен из правильно уложенных плит.

Продолжая путь, я увидел несколько человек разрывавших курган недалеко от сада градоначальника. Обнаруживался весьма широким с полукруглым потолком вход, крепко уложенный беловатым камнем. Самая насыпь, состоящая преимущественно из глины, песку, мелких камней, до того слежалась, что только после многих ударов киркой и мотыгой, отламывалась кусками. Следующий курган был разрыт уже давно, и в нем найдено несколько гробниц с различными древними предметами; теперь роют его в глубину, надеясь напасть на нижний этаж гробниц".

В 1887 году Императорская Археологическая Комиссия издала циркуляр, в котором говорилось, что раскопки производят зачастую лица неподготовленные, из-за хищнических раскопок нет возможности разумно сосредоточить важнейшие научные материалы в правительственных собраниях. В России плохо обстоит дело с реставрацией монументальных памятников. В других государствах надзор за историческим памятником может быть поручен только государству и государственному учреждению. Hеобходимо смотреть на памятники России как на общее достояние Отечества. Право производства раскопок и разведок принадлежит исключительно ИАК и никакое общество или частное лицо не вправе предпринимать раскопок на казенных, общественных, городских и церковных землях. Hеобходимо ввести правила об ответственности лица виновного в самовольных раскопах.

За период 1876 по 1880 гг. было раскопано 50 курганов, 2 катакомбы и 111 грунтовых погребений. В 1890-е годы начинается новый период археологической деятельности Керченского музея. Открытия в Греции: Олимпии, Пергама, Делоса, Микен и Афин не могли не сказаться на исследованиях Керченского музея - кончается период курганных раскопок, дававших богатую добычу. Отныне всякая небольшая могила, всякая вещь интересна не сама по себе, а как частица целого. Начинается упорная борьба с кладоискательством.

В конце апреля 1890 года керченским мещанином Иваном Ивановым с двумя товарищами (отставными рядовыми Петром Вигрантом и Тимофеем Булатом) при добывании камня на северной склоне "Долгой скалы" на горе Митридат, напротив мечети была случайно открыта разоренная катакомба с фресковой живописью.

Христианский склеп под горой Митридат.
Фото из архива Керченского музея.

Катакомба была найдена уже ограбленной, а, по словам жителей слободки, она была открыта пять лет раньше. В сущности, катакомба представляла собой одну комнату, разделенную на три погребальные камеры. Передняя часть стены и столбы были оштукатурены и покрыты фресками, с надписью погребенного здесь Сорака. Для исследования этого склепа Императорская Археологическая комиссия командировала киевского профессора Ю.А.Кулаковского. Дальнейшие изыскания в этом месте привели к открытию нескольких склепов, в том числе одного с христианской символикой и датой - 788 год по боспорской эре (491 г. до Р.Х.).

По словам самого Ю.Кулаковского: "местные жителей, которые, как известно, почти все под видом добывания камня, производят раскопки повсеместно. Местный надзор в этом отношении слаб, а легкость сбыта находимых древностей при правильно организованной скупке их кабатчиками и евреями подстрекает туземцев к этой вредной с точки зрения науки деятельности".

В Причерноморье древнегреческие расписные погребальные склепы очень редки. Исключение составляет столица Боспора, где их было найдено около двух десятков. Время не пощадило большинство из них. Так, знаменитый склеп Анфестерия Власий Ермаков, боясь, что из-за фресок склепа его владение подвергнется риску, соскреб всю живопись железной лопатой, а из самого склепа сделал себе погреб.

Во время Второй Мировой войны большинство катакомб были оборудованы, как бомбоубежище для советского штаба. Было устроено даже электрическое освещение. Катакомбы, стены которых украшены изображениями крестов и покрыты текстами псалмов и молитв, являющиеся единственным пока памятником раннего христианства на Боспоре, очень пострадала от варварского обращения советского командования. В катакомбе, открытой в 1890 г. с целью увеличения площади сняты лежанки во всех трех нишах. В центральной нише, стены которой покрыты текстом 90-го псалма и украшены крестами, текст сильно поврежден глубокими царапинами и отвалами грунта.

В 1896-1899 гг. К.Думберг провел первые крупномасштабные раскопки Пантикапея на северном склоне горы Митридат. Это была первая попытка планомерных исследований Пантикапея и составления археологической карты. Он писал: "Археологическая топография вообще представляет, так сказать, большое место Керченских разысканий. В 1891 г. я представил Комиссии свои соображения о необходимости составления археологической карты Керченского градоначальства. С тех пор я убедился, что составление подробной археологической карты осуществимо, но далеко не так легко, как я предполагал. В очень многих случаях придется отказываться от абсолютной точности и ограничиваться приблизительными только указаниями. Археологическая топография курганов вообще еще довольно хорошо обставлена, но что касается сплошных кладбищ, пепелищ, городищ и катакомб на Митридате, то никогда не удастся привести этот хаос в маломальски удовлетворительный порядок.

Осуществление первых двух задач, карты и сборников требует, во-первых, очень много терпения, а во-вторых, немало денег. Денежные расходы связаны, главным образом, с необходимостью возобновления археологических раскопок, которые должны преследовать следующие цели:

1. Нужно поскорее раскопать все курганы, коим грозит опасность со стороны все более и более увеличивающегося города.

2. Нужно будет, при составлении археологической карты, производить раскопки контрольные в разных местах, главным же образом на Глинище и северной, застроенной покатости горы Митридата.

3. Следует обратить внимание на те места, прежнее исследование которых мною будет признано, на основании археологических журналов, неудовлетворительным. Есть, например, курганы, которые, если не очень ошибаюсь, были украшены статуями, подобно львиному кургану.

4. Совершенно новому, последовательному, целесообразно и систематическому исследованию придется подвергнуть верхнюю часть горы Митридата, где, как доказывают прежние раскопки, находится ключ к древнейшей истории Пантикапея".

К.Думберг писал о необходимости приобретения Археологической комиссией и Митридатской эспланады, так как последние остатки города пропадут, как только город завладеет ею. Единственное средство для спасения самого богатого в Думберг писал: "Керчь очень богата памятниками, но в городе отсутствует исторический дух. Музей состоит из дубликатов и вещей, непригодных для вывоза в Санкт-Петербург. Плохие витрины и каталоги. Музей нуждается в приятной для глаз обстановке и систематической подборке. Нет ни рисунков вещей, отправленных в Эрмитаже, ни планов, ни чертежей. Hеобходим каталог коллекций, короткий и основательный, понятный и нескучный. Hеобходимы лекции." Экспозиция музея, по его мнению, должна "проследить влияние Греции на ее отдаленных соплеменников, самостоятельная работа древних колонистов и их соотношения с соседними варварскими народами, процветание, распространение и упадок в политической и бытовой жизни… В раму Музея войдут все археологические предметы, связанные с нашей страной - амфоры и монеты, саркофаги и надгробные камни - и все это должно быть соединено в одном помещении. Нельзя допустить, чтобы одна часть находилась в Музее, другая в Царском кургане, третья в сарае, а четвертая на улице… Почему, наконец, многие из более интересных находок представляются петербургской публике в десятках экземпляров, между тем как Керчь ничего не имеет?" К.Е.Думберг отмечал: "Богатые раскопки не должны быть конечной целью археологических разысканий… Чем тщательнее и добросовестнее раскопки будут производиться, служа науке и не стремясь к богатствам, тем более можно рассчитывать на удовлетворительные научные результаты… Поправить все упущения прежних времен трудно и дорого".

Непрерывно приходилось вести борьбу против "счастливчиков", которые продолжали хищнически раскапывать боспорские некрополи. В этот период размеры штрафов с кладоискателей составили до 15 рублей за нарушение. "Еще несколько лет тому назад они составляли в Керчи армию человек в полтораста-двести... Иные счастливчики с виду немногим отличались от разбойников..." Не раз грозились даже убить К.Е.Думберга. Но он не унывал, преследовал счастливчиков судом... За последние восемь лет отсидело их в тюрьме человек до пятисот (считая и рецидивистов)... теперь хищения стали сравнительно редки и производятся лишь по ночам. Некоторые из наиболее опасных счастливчиков совершенно сложили оружие и перешли в армию Думберга, т.е. в его рабочую артель.

В конце 1891 г. усилились ограбления памятников, так как повысились цены на антиквариат, а средства для надзора были малы. К.Е.Думберг просит восстановить должность второго надсмотрщика. "По горе Митридат днем и ночью ходили обходчики с револьверами, и если застигнут людей на раскопах, то звали полицию". Расхищению памятников были причастны не только "счастливчики" - р"В декабре лишь пришлось произвести на горе Митридат небольшие раскопки вследствие возобновившегося в 1900 году движения счастливчиков, снова появившихся на кладбищах и пепелищах, откуда они были прогнаны после ожесточенной и продолжительной борьбы. Особенно заметно было движение перед Рождеством, так как они надеялись "заработать" на праздники".

В Керчи собиратели скорее способствуют разграблению, а не пропаганде знаний об античности. Однако в городе стали появляться люди, которые не только занимались кладоискательством, но и боролись против него (например - городской судья Михаил Тимофеевич Головин). Тем не менее, многие находки попадали в руки путешественников, вывозились за границу. Богатейшие коллекции, составленные из боспорских древностях, теперь можно увидеть в различных музеях мира. Так, в 1880 году музей при Центральном училище технического рисования барона Штиглица приобрел коллекцию Букзеля и Константинова из 74 ювелирных предмета, А.В.Звенигородский подарил Художественно-промышленному музею при Императорском Обществе Поощрения Художеств коллекцию глиняных ваз и светильников. В составе известной коллекции Джеймса Лебе в "Античном собрании" Мюнхена имеются такие шедевры, как золотая диадема в виде "гераклова узла" из Керчи с фигурками гиппокампов и Ники, а также из коллекции Йоханнеса Сивекинга три граненые пирамидальные ворварки, бронзовый киаф с ручкой в виде головки лебедя, бронзовая полусферическая миска, предметы из погребений первых веков, в том числе пряжка с завитками и щитком в виде сарматской тамги, поступившие в 1913 году. Гамбургский музей на аукционе в 1966 году купил ряд предметов (венок, браслет, золотые листики от венка или погребального полога, накладки на пряжки и наконечники ремней), происходящих с "юга России" и так характерных для некрополей Боспора. Наибольшее число предметов из Крыма в Германию поступило в 1907 году от бывшего управляющего царскими виноградниками в Крыму и на Кавказе, впоследствии основателя Восточного банка в Париже, Мерля де Массоно. Эта коллекция была собрана в 1890-1895 гг. и сегодня хранится в Государственном музее в Берлине, Государственном музее Прусского культурного наследия (Берлин, Шарлоттенбург), Этнографическом музее в Берлине, в Римско-Германском музее в г. Кельне. В коллекции Археологического института Университета Кельна есть небольшая коллекция простой и чернолаковой керамики, попавшая в период между двух мировых войн. Богатейшие коллекции Е.Запорожского, И.К.Суручана и некоторые другие были приобретены музеем Пермского Университета. И это далеко неполный список музеев, где хранятся керченские древности. Местонахождение большей части коллекции И.К.Суручана и по сей день остается неизвестным (часть боспорских надгробных стел хранится в Херсоне). Ювелир Ермолай Романович Запорожский имел на улице Константиновской частный археологический музей, где продавались различные археологические находки и фальсифицированные древности.

В марте 1892 г. К.Е.Думберг сообщал, что "на горе Митридат берут камень от памятника Стемпковскому до Сахарной головы. Эти работы ведет военное ведомство". В том же, 1892 г. для Керченского музея Министерство Императорского двора разрешило ввести для надсмотрщиков Императорской Археологической Комиссии особый знак с надписью надсмотрщик ИАК (бляха с орлом и круговая надпись), а в октябре 1899 г. К.Е.Думберг ходатайствовал перед ИАК разрешить надсмотрщикам и сторожам для поднятия престижа музея носить форменную одежду.

Порой столкновение сотрудников Музея с грабителями могил приводили к трагическим последствиям. В 1904 году счастливчики крестьяне Кузьма Щелкунов, Петр Клочков и керченский мещанин Иван Зубков по ул.Госпитальная №38 обнаружили склеп с золотыми и серебряными вещами, которые купил доктор Терлецкий, но Музей забрал вещи и переправил в Эрмитаж. Не получив вознаграждения И.А.Терлецкий и директор музея В.Шкорпил стали подвергаться угрозам. Директор музея В.В. Шкорпил обратился к градоначальнику М.Д.Клокачеву. "Имею честь покорнейше просить Ваше превосходительство положить конец стращанию, которому подвергаются все те, которые имеют какое-либо отношение к делу об ограблении катакомб на Госпитальной улице, со стороны Кузьмы Щелкунова, коновода "счастливцев", ограбивших эти катакомбы...

"Счастливчики" с Госпитальной улицы" неоднократно обращались к царю с просьбой оплатить все находки с Госпитальной улицы. В январе 1918 года в Керчи была установлена советская власть. Пользуясь моментом, "счастливчики" обратились в военно-революционный трибунал Керчи с иском об оплате за находки из катакомб и привлечении к ответственности директора Музея В.В.Шкорпила, как "контру".

В Петрограде в это время еще существовала Археологическая комиссия и председателем, как и прежде, был А.А.Бобринский. В.В.Шкорпил в связи с новым заявлением в Ревтрибунал отправил в Петроград в Археологическую комиссию две телеграммы. На основании ответов на эти телеграммы, о том, что коллекции Эрмитажа в это время были уже национализированы, в том числе и находки с Госпитальной улицы, иск не был признан и "счастливчики" не получили вознаграждения.

Угроза жизни В.В.Шкорпилу оказалась не пустой - 27 декабря 1918 года один из лучших ученых того времени В.В.Шкорпил погиб насильственной смертью от руки грабителя-убийцы, который полицией найден так не был.

Раскопки этого периода дали обильный научный материал во всех областях археологии, особенно в области эпиграфики и изучения живописи. Была намечена важнейшая проблема раскопок городищ. Весьма много было сделано и для охраны памятников старины - Археологическая комиссия приобрела в собственность целый ряд склепов, но отстоять территорию горы Митридат не удалось и с 1880-х годов она начала стихийно застраиваться. Революционная ситуация 1917 года повлияла и на археологическую деятельность Керченского музея: последовало распоряжение Комиссии о временном прекращении присылки в Петроград предметов древности, а директор Музея сообщает в Комиссию о том, "что на Таманском полуострове под влиянием последних событий началось повсеместное раскапывание древних гробниц", с которым он, лишившись поддержки со стороны станичного атамана, не имеет возможности бороться. Раскапывание древних гробниц в небывалых прежде размерах. Древние некрополи на Глинище и на южном склоне Митридатовой горы подвергаются самому наглому разграблению... 3-го сего мая производились незаконные археологические раскопки среди белого дня, при стечении многочисленной публики, на южном склоне горы Митридата двадцатью тремя лицами, большинство которых давно известно своей наклонностью обогатиться дешевым образом..."

Приглашенный новый директор - профессор Константин Эдуардович Гриневич продолжает раскопки и охрану памятников с привлечением общественности. В декабре 1920 года церковь Усекновения Головы Иоанна Предтечи, как и остальные исторические памятники, были передана музею. При участии профессора М.В.Довнар-Запольского и Ю.Ю.Марти были созданы трехмесячные археологические курсы, где читались лекции по классической археологии и истории Боспора, а также проводились практические занятия. Это позволило привлечь к сбору и охране памятников местных любителей истории. В.М.Гусов разработал методику преподавания в школе с привлечением в качестве иллюстративного материала местные древности.

В 1920 году К.Э.Гриневич провел небольшие раскопки некрополя Пантикапея. Раскопки проводились не по инициативе музея, а по следам расхищенных гробниц "счастливчиков". К.Э.Гриневич даже выпустил воззвание к кладоискателям, в котором разрешалось разрывать всем, но при условии предварительного осведомления директора и только под его наблюдением и руководством. Первое право на покупки вещей принадлежало музею. Самочинных кладоискателей обещали беспощадно преследовать.

Один из таких кладоискателей, проживающий в деревне Коптакиль, Т.Савченко, прекратил свою "счастливческую" деятельность и оказывал музею большую помощь в охране и изучению археологических памятников.

С 1923 года возобновляется научно-исследовательская работа музея. Не имея никаких средств, музей приступил к обследованию двух склепов по Госпитальной улице. За работу с рабочими музей расплачивался мукой, отпущенной Продкомом по предложению Исполкома.

Военные события периода второй мировой войны почти уничтожили Музей: во время эвакуации в 1941 году погибли самые драгоценные вещи и архив музея. Музей лишился 1156 ценных экспонатов и 157 архивных дел. Из 19 ящиков пропажа чемодана под номером 15 с находками из золота и серебра до сих пор продолжает будоражить умы кладоискателей. В чемодане находились, согласно описи: 43 золотые монеты, золотые и электровые браслеты, серьги, бусы, бляшки, кольца, пряжки древнегреческого и византийского времени, коллекция монет русских царей, монеты из Тиритакского клада, в том числе вещи и из Куль-Обы.

Между тем, музей продолжал работать - охранялись от разрушения памятники, реставрировались фондовые коллекции. Экскурсии в музей приводили, порой, к потере части экспозиции. Во время посещения музея немецкими солдатами был украден бронзовый готский крест в виде свастики, а после экскурсии группы румынских военнослужащих исчезли три ценные боспорские монеты, о чем директор музея вынужден был информировать оккупационные власти в Симферополе.

15 мая 1942 года во время боя на Глинище один из солдат немецкой передовой группы, предполагая в склепе наличие красноармейцев, бросил гранату, от взрыва которой часть фрески оказалось поврежденным. Для осмотра и сохранения фресок склепа Деметры в октябре того же года из Германии в Керчь был командирован реставратор профессор Клейн, который наложил укрепительныеПриведен в порядок Царский курган, постройки которого были разрушены во время военных действий. По инициативе директора музея из разоренного таманского музея был перевозен мраморный саркофаг, обнаруженного в кургане Лысая гора, близ Тамани. Саркофаг, весом почти 5 тонн был установлен в склепе Мелек-чесменского кургана, но при отступлении он был разбит на мелкие куски. В настоящее время саркофаг отреставрирован и хранится в Историческом музее в Москве.

Усилия сотрудников Керченского Музея послевоенного периода были направлены в первую очередь на создание заповедника на горе Митридат, однако в то время он так и не был создан.

Еще до войны руководство раскопками постепенно переместилось в центр и раскопками стали руководить исследователи из Москвы и Ленинграда. На Новом Эспланадном раскопе Пантикапея остатков более двух десятков жилых и хозяйственных конца VI - первой половины V в. до Р.Х. - периода, когда поселение находилось на стадии превращения в город. Ее же усилиями были открыты хорошо сохранившиеся остатки монументального здания III-II веков до Р.Х. с колоннадой дорического ордера, так называемого "пританея".

Позднее было организовано частичное восстановление этого уникального сооружения из подлинных, обнаруженных на месте древних деталей.

На западном плато вершины Первого кресла Митридата была открыта группа построек, где в центре возвышалось круглое в плане здание - толос. В этой постройке есть основания видеть ранний пританей - здание для заседаний выборных полисных магистратов - пританов, датируемое последней четвертью VI - 90-ми годами V вв. до Р.Х. Именно в этот период возводятся и первые укрепления пантикапейского акрополя, основания которых раскопаны на северном склоне западного плато вершины Первого кресла Митридата.

К весьма существенным результатам относится открытие обширного дворцового комплекса эллинистического периода - легендарной басилеи боспорских Спартокидов. Центральное здание басилеи, площадью в основании более 1350 кв. м, представляло собой в плане правильный прямоугольник, внешние стены которого были возведены из рустованных квадр на мощных фундаментах. Здание имело, по крайней мере, два этажа и перистильный, т. е. обрамленный двухъярусной колоннадой, двор.

Реконструкция В.П.Толстикова

Непосредственно к северу от центрального здания дворцового комплекса, на расстоянии около 7 м, раскопками было открыто прекрасно сохранившееся прямоугольное основание небольшого храма.

В 1980 г. по заданию Министерства Культуры СССР была разработана "Генеральная схема зон охраны памятников культуры и природы г.Керчи", где были определены охраняемые территории и зоны охраны памятников, зоны регулирования застройки, зоны охраны ландшафта. Эта схема является составной частью разработанной в 1979 году "Исторического опорного плана центральной части г.Керчи" - суммировавшего многолетнюю работу исследователей на территории города. Эта работа была предпринята в связи с намечаемым созданием археологического заповедника на горе Митридат. В последующем концепция заповедника была пересмотрена - результатом чего явилось образование в 1987 году Керченского государственного историко-культурного заповедника, а "Схема зон охраны памятников" так и не получила статус официального документа. Декларацией осталось положение о статусе "исторического города Всесоюзного значения", который Керчь имеет с 1986 года.

Городище Пантикапей (государственный охранный № 309) Решением ГИК №1187 от 10.11.1995 г. был передан на баланс Керченскому государственному заповеднику. К моменту передачи Керченский Заповедник получил: огороды, согласованные исполкомом и расположенные на северном склоне г. Митридат, систему отопления, вползшую на Митридат и уничтожившую целый ряд археологических объектов, несуществующие ограждение и полуразрушенную сторожку, существующую с дореволюционных времен. Тогда же были созданы проекты строительства сторожки-музея, строительство выставочного комплекса, на месте разрушенного старого здания Керченского Музея Древностей, проект музеефикации раскопов, смотровых площадок и пешеходных дорожек, разработаны схемы и системы ограждения. По всем вышеперечисленным проектам были составлены сметы, сначала в рублях, затем в карбованцах, а потом и в гривнах, а сейчас и долларах. К сожалению ни копейки на реализации этих проектов получено не было. Незначительные по объему реставрационные работы проводит экспедиция ГМИИ, проводящая около 50-ти лет раскопки на вершине горы Митридат. Хочется надеяться, что включение Пантикапея в список самых значительных мировых памятников, требующих немедленного сохранения изменит ситуацию в лучшую сторону.

Заведующий отделом "Охраны памятников" КГИКЗ
к.и.н. Н.Ф.Федосеев